«НЕЛЮБИМЫЙ ГОРОД» и ЗАГУБЛЕННАЯ «БЕСЕДА»

Эти два жителя «Русского Берлина», два писателя, сильно отличались друг от друга и по характеру творчества, и по своим политическим взглядам, и по своему отношению к Берлину. Один – эмигрант - называл его «нелюбимым городом», другой, который просто прожил в Берлине пару лет - видел его связующим звеном между эмигрантами и оставленной ими родиной. Первого звали Владимир Набоков, второго - Максим Горький. 

Этот текст лег в основу передачи радиостанции "Русский Берлин" о Владимире Набокове и Масиме Горького.

Фонограмма передачи здесь ...

Текст читает: Мария Кричевская
Автор: Александр Попов

Нелюбимый город

"Машенька". Первая книга Набокова, вышедшая в Берлине.

Владимир Набоков приехал в названный им «нелюбимым» Берлин в 1919 г. вместе с отцом, который спустя три года погиб здесь в схватке с террористами-монархистами. Может быть поэтому Набоков-младший невзлюбил Берлин.  

По одной из версий Набоков нередко демонстрировал свою, скажем так, несимпатию к Берлину оттого, что, владея немецким на минимальном уровне, он чувствовал себя здесь неуютно. Бранденбурские ворота Набоков называл «тесными» и «грузными» (но разве кто-то назовет их легкими?), их колонны «холодными» (а разве они горячие?). В глазах берлинских чиновников он видел «мутную тошноту» (так это «природное» свойство всемирной бюрократии). Но именно по «матовым улицам» этого города бежал герой его романа «Дар» и «предчувствие чего-то невероятного, невозможного, нечеловечески изумительного, обдавало ему сердце, какой-то снежной смесью счастья и ужаса».

Поначалу Набоков регулярно печатался в берлинской эмигрантской газете «Руль» под псевдонимом В. Сирин. Под ним в 1926 г. у него вышел здесь первый роман «Машенька», который принес Набокову известность за границей. Впоследствии он стал крупнейшим писателем русской эмиграции.

Nestorstrasse, 22, где на третьем этаже (на четвертом по российски) жили Набоковы с 1932 по 1937 гг. Улица Nestorstrasse проходит слева. Вход в подъезд примерно в конце дома. Башня была разрушена во время войны и потом было решено ее не восстанавливать.

В Берлине Набоков прожил до 1937 г. - пятнадцать «серых», как он говорил, лет. Немецкий писатель, профессор Карл Шлёгель – один из наиболее авторитетных в Германии специалистов по русской культуре XX в. проследил около десяти адресов, по которым жил Набоков в Берлине, начиная от Egerstrasse, 1, первый этаж в Берлине-Груневальд, где он поселился  в августе 1920 г. у вдовы Рафаэля Левенфельда, переводчика Толстого и Тургенева до Nestorstrasse, 22, третий этаж, где установлена памятная доска с надписью на немецком языке «В этом доме с 1932 по 1937 гг. жил писатель Владимир Набоков. 1899 - 1977». Говорят, один из жителей дома признался, что такого писателя как Набоков не знает, но роман «Лолита» читал.

В 1937 г. Набоков переехал в Париж, где был опубликован его роман «Дар», рассказывающий о жизни русской литературной богемы Берлина 1920-х гг.

В этом городе с «мертвыми глазами старых гостиниц» Набоков познакомился со своей будущей женой Верой Слоним, которая стала ему и «супругой, и музой и литературным агентом».

Здесь, в 1934 г., у них родился сын Дмитрий. «И всё  это мы когда-нибудь  вспомним, - пишет Набоков, завершая «Дар»,  и липы, и тень на стене, и чьего-то пуделя, стучащего неподстриженными когтями по плитам ночи. И звезду, звезду».

Кроме «Машеньки» в берлинский период у Набокова вышли повесть «Николка Персик» (пер. на рус. повести «Кола Брюньон» Р. Роллана); поэтические сборники «Гроздь» и «Горный путь», «Защита Лужина», «Подвиг» и «Отчаяние»; сборник рассказов «Король, дама, валет». Он участвовал в собраниях Писательского клуба, основанного профессором истории русской литературы Ю. И. Айхенвальдом, писал скетчи для русского театра «Синяя птица» на улице Holzstrasse (Хольцштрасе).

Будучи оторван от родины, вне которой, как писал Набоков «язык, мне данный, скудеет, жара не храня, вдали живительной стихии», он оценивал эмиграцию как подарок судьбы, благодаря ее за свободу творчества, которую он обрел вне Советской России.

В 1927 г. в посвященной десятилетию Октябрьской революции статье «Юбилей», опубликованной  в газете «Руль», Набоков писал: «Прежде всего, мы должны праздновать десять лет свободы. Свободы, которой мы пользуемся, не знает, пожалуй, ни одна страна в мире.

В этой особенной России, которая невидимо окружает нас, оживляет и поддерживает наши души, украшает наши сны, нет ни одного закона, кроме закона любви к ней, и нет власти, кроме нашей собственной совести...

Когда-нибудь мы будем благодарны слепой Клио за то, что она позволила нам вкусить эту свободу и в эмиграции понять и развить глубокое чувство к родной стране...».

  • Подъезд дома №22 на Nestorstrasse. Слева памятная табличка, извещающая, что здесь жил Набоков

  • Памятная табличка на доме №22, извещающая, что здесь жил Набоков

  • Улица Nestorstrasse сегодня. Вдали виден шпиль церкви, которая видна за спиной Набокова и его жены на фото вверху.

Загубленная «беседа»

Сразу после революции и в начале 20- гг. между эмиграцией и представителями Советской России шло довольно оживленное общение, если не брать во внимание экстремально настроенных радикалов. Роль связующего звена часто выполнял Алексей Максимович Горький. Первый раз он побывал в Берлине в 1906 г. С 1901 по 1905 гг. в стране вышло около 100 сборников его рассказов. С огромным успехом прошло более 500 постановок пьесы «На дне» оно Поэтому в 1920-е гг. русского писателя уже хорошо знала германская читающая публика, у которой он пользовался большим авторитетом.

Второй раз Горький приехал в Германию в ноябре 1921 г. и провел здесь два года, периодически выезжая из Берлина на ближние и дальние курорты Германии. В Берлине Горький жил на улице Курфюрстендамм, 203. Ныне по этому адресу располагается  административное здание.

Вокзал в Bad Sarow в 1920 г.

Бад-Сааров, куда Горький переехал в сентябре 1922 г. стал на время его пребывания там своеобразным литературным клубом. Сюда приезжали Ходасевич с Берберовой, Белый, Шкловский, издатели Гржебин и Ладыжников, На масленицу набралось около двадцати приглашенных из Берлина. Налепили полторы тысячи пельменей! Угостили хозяина дачи, горничную, и кухарку, и других знакомых немцев.

Помимо лечения, другой официальной целью поездки Горького в Германию была организация помощи голодающим. Об этом его просил лично Ленин. Только за первые полгода пребывания в Берлине Горький написал 10 обращений и открытых писем в связи с голодом в России. В феврале 1922 г. в Берлине вышла брошюра Горького, Нансена и Гауптмана «Россия и мир», призывающая помочь голодающим. 

Одна из книг Максима Горького, изданная в берлинском "Издательстве Ладыжникова"

С 1923 г. по 1925 гг. в берлинском «Издательстве Ладыжникова» выходят восемь томов собрания сочинений Горького. В эти же годы Горький выпускал в Берлине в издательстве Гржебина «аполитичный» журнал «Беседа», где публиковались авторы, стоявшие нередко на противоположных позициях. Страницы журнала были открыты и для эмигрантов, и для советских авторов. Публиковались произведения самого Горького, Белого, Блока, Сологуба, Ходасевича, Шкловского, Чуковского… Отводилось место и «беспартийным» Джону Голсуорси, Ромену Роллану, Стефану Цвейгу…  Но приоритетной была «русская тема».

Сотрудничество с «Беседой» требовало от эмигрантов известной смелости. Легко было оказаться записанным в «большевики». «Эта несчастная политика, сокрушался писатель Алексей Ремизов, все перекрутила и перепутала, и ведь было время, когда здешние про нас, оставшихся в России, говорили: «Продались большевикам!» ...А у нас, бывало, чуть что и «Продался мировому капиталу!» 

В 1952 г. в Берлине был открыт Театр Максима Горького ((Maxim-Gorki-Theater) — одна из ведущих сценических площадок Германии. Сегодня здесь идут пьесы в основном немецких авторов. Театр Горького первым в истории поставил спектакль в социальной сети Facebook.

Затевая «Беседу» Горький предполагал распространять журнал как за рубежом, так и в России, надеясь сблизить тех, кто остался с теми, кто уехал. Не вышло. Советские власти все-таки не согласились с либерализмом Горького. За три года в нерегулярном графике вышло семь номеров журнала. Наладить его распространение в России так и не удалось, хотя в «бизнес-плане» по этой статье планировались существенные доходы. Считается, что, не пустив журнал в Россию, Москва разорила издательство Гржебина, в котором печаталась «Беседа», и погубила свободный, беспартийный журнал для свободных людей, о котором мечтал Горький.