Железный Камо

Этот текст лег в основу передачи радиостанции "Русский Берлин". Фонограмма здесь

Текст читает: Мария Кричевская

Автор: Александр Попов

 

Во время подготовки передачи возникали немалые сомнения в том, что ее главный герой смог проявить такую невероятную силу воли, потрясающую стойкость и презрения к боли. Поэтому верность того, что вы услышите, была дополнительно проверена по первоисточникам, в которых еще раз нашлось подтверждение приведенным здесь фактам.

Берлин в 1907 г.

В конце апреля 1907 г. в Берлине, как считают многие историки, состоялась полусекретная встреча Ленина и Сталина. Полусекретная - потому что позже ни Ленин, ни Сталин, не скрывая ее факта, не рассказывали подробностей.

Ряд историков считают, что Ленин специально вызвал Сталина в Берлин, чтобы обсудить особенности работы боевых ячеек партии в период после революционного спада событий 1905 г. Впереди был очередной съезд партии, где должен был встать вопрос о прекращении вооруженной борьбы и большевики, как утверждается, предполагали, ограничить деятельность боевых дружин, направив ее только на армию и полицию с целью захвата оружия. Но, как полагают, речь шла и о продолжении экспроприаций, но только в отношении государственных органов.

Эриванская площадь в Тбилиси (ныне площадь Свободы), где произошла знаменитая экспроприация.

Считается, что одним из результатов берлинской встречи стала проведенная через два месяца знаменитая экспроприация на Эриванской площади в Тбилиси, тогда город назывался Тифлис.

Группа боевиков напала на инкассаторов Госбанка России. Нападавшие захватили до 350 тыс. рублей.  Историк Авторханов называет эту операцию самым дерзким в истории царской России налетом. Об этом эпизоде революционной борьбы в России мы уже рассказывали в одной из наших передач, но тогда не было сказано, что на месте командовал акцией известный своим бесстрашием, легендарный российский революционер, Симон Аршакович Тер-Петросян, партийная кличка Камо.

Тифлисская операция вызвала огромный резонанс, о ней много писали в Европе. Но коммерческого успеха она не имела, поскольку все банкноты оказались крупного достоинства с переписанными номерами.

Царская спецслужба развернула тотальную охоту за участниками экспроприации. Камо скрывается за границей. По фальшивому паспорту на имя австрийского подданного Дмитрия Мирского в конце августа 1907 г. он едет в Берлин. По пути заезжает в Вену и в Софию, где договаривается о покупке партии капсюлей для бомб повышенной мощности через работавшего в военном ведомстве Болгарии русского инженера. В Берлин Камо прибыл 17 октября, где поселился по адресу Elsasser Str.44, ныне это Torstrasse. К слову, за годы своей революционной деятельности Камо побывал в 19 странах Европы.

Камо. Фото из полицейского архива

В Берлине Камо закупил 50 маузеров и по 150 патронов к ним, но уже 9 ноября его задерживает полиция по наводке внедренного в заграничную организацию большевиков агента Житомирского. Газета «Русское слово» писала: «В чемодане с двойным дном было найдено 8 пакетов с взрывчатыми веществами и 200 электрических запалов». Как было установлено позднее, взрывчатка предназначалась для налета на контору банкира Мендельсона в Берлине.

Задержанный давал путаные показания. Но настоящее имя арестованного удалось быстро установить. Немецкие и российские жандармы сотрудничали между собой, в Берлине,  с согласия германских властей,  действовали агенты царской полиции. 

Как писал начальник Заграничного отдела департамента полиции Рачковский: «Отношения с местной полицией установились настолько «дружеские», что полицейский комиссар Винен стал оказывать русским «негласные услуги за денежное вознаграждение». Например, в сентябре 1907 г. газета «Русский голос» писала, что «в Берлине цензура запретила представление на сцене Нового театра пьесы «Чудеса», содержанием которой послужили русские политические и общественные события, изображенные в отрицательном виде и с персонажами из русского сановного мира». Запрет был вызван вмешательством российского посольства, что вызвало «сильное волнение в берлинских литературных и артистических кругах».

Тюрьма Моабит

Камо был заключен в тюрьму Альт-Моабит. Есть версия, что Сталин, Красин и Ленин планировали вооруженное освобождение Камо. Но активных действий, как мы знаем теперь, не последовало

Между Россией и Германией было соглашение о взаимной выдаче политических преступников, признанных таковыми по суду. Чтобы избежать выдачи, Камо инсценировал сумасшествие. Два года за ним наблюдали ведущие психиатры-криминалисты Берлина. Сначала в тюрьме, где он предпринял попытку повеситься, а однажды вскрыл себе вену костью из тюремной похлебки.

Потом его, скажем так, наблюдали в двух психиатрических клиниках. В Гербергской лечебнице он избил надзирателей, вырвал у себя часть волос и буйствовал, пока не был помещен в холодный карцер, где босой, в одном нижнем белье неделю простоял без сна неделю у стены, лишь изредка совершая звериные прыжки. После этого он отказывался от сна еще в течение двух недель.

Кадр из фильма "Лично известен". Сцена испытания иглами и огнем.

С особым пристрастием проверяли Камо в психиатрической клинике Бух в пригороде Берлина. В качестве главного симптома своего помешательства Камо выбрал полную потерю чувствительности к боли. А поэтому было назначено испытание иглами и огнем. Сначала были просто уколы - испытуемый не выказал никакой реакции, потом ему загнали иголку под ноготь, жгли раскаленным докрасна железом, пропускали электроток - он по-прежнему оставался спокоен.

Врач наблюдал за глазами «пациента». По зрачкам можно было определить, действительно ли человек невероятным напряжением воли терпит боль – в этом случае зрачки непроизвольно расширяются, или действительно ее не чувствует и тогда зрачки остаются в нормальном состоянии. Но невозможно представить, чтобы человек силой воли мог заставить свои зрачки не расширяться. Поэтому появилась легенда, что медик все-таки видел, как зрачки расширялись, но промолчал, глубоко потрясенный силой воли человека, который не выдает себя не единым стоном или жестом!

«Эксперимент» прекратили. Тюремный консилиум «после продолжительного, наблюдения  врачебным персоналом тюремной больницы Моабит, больницы в Герцберге, а также клиники в Бухе» вынес решение, что Тер-Петросян не  способен к участию в  судебном разбирательстве, не способен  отбывать наказание и не будет способен в будущем»

Камо после революции

Впоследствии, спокойно и без пафоса,  Камо рассказывал об этом эпизоде своей биографии Максиму Горькому: «Они меня щупают, по ногам бьют, щекотят, ну, всё такое... Но разве можно душу руками нащупать? Сон - это такая же привычка, как табак. Если пересилить себя и постараться совершенно не спать целую неделю, можно забыть о сне. Человек способен не спать четыре месяца».

В течение двух лет российские власти требовали выдачи Камо. Немцы сомневались. Не сдавать русского «анархиста» требовали местные либералы, шумели социал-демократы, утверждавшие, что российского революционера довели в немецких застенках до сумасшествия.

И все же в сентябре 1909 г. Камо передали представителям царских спецслужб. Прогрессивный Берлин кипел от возмущения. Министр иностранных дел клялся, что в России Камо не будет казнен. Ему действительно тогда удалось избежать смерти. Он погиб под колесами автомобиля в Тбилиси в 1922 г., где работал в ЧК вместе с Берией.

Камо был далеко не единственным российским подданным, оказавшимся в тюрьме Моабит перед Первой мировой войной. В 1911–12 гг. сюда был, например, заключен разведчик, капитан русского Генерального штаба Михаил Костевич, выкравший секретные чертежи тяжелой пушки.