Андрей Белый. Фокстрот до упаду

Этот текст лег в основу передачи радиостанции "Русский Берлин". Фонограмма  здесь

Текст читает: Мария Кричевская
Автор: Александр Попов

Когда он вернулся из Берлина в Москву, Лев Троцкий назвал его покойником, имея в виду в виду творческую смерть. Осип Мандельштам тогда же объявил его «вершиной русской психологической прозы», одновременно, заявив, что надо бы его с этой вершины свергнуть.

В начале  20-х гг. прошлого века авторитетные критики считали его интереснейшим писателем тех лет, но уже к  концу десятилетия он был полузабыт. И, тем не менее, он вошел в историю русской литературы как крупный поэт и прозаик, выдающийся теоретик символизма, оказавший немалое влияние на мировую прозу, в частности, на творчество Пруста, Хаксли и Джойса. Речь идет о Борисе Бугаеве. Впрочем, под этим именем он почти не известен. Да и под литературным псевдонимом – Андрей Белый – его сейчас мало кто знает, а ведь он был одной из самых ярких достопримечательностей Русского Берлина начала 20-х гг. прошлого века. Когда он умер, его мозг был передан на хранение в Институт мозга человека.

Обложка книги Мины Полянской "Фокстрот белого рыцаря" об Андрее Белом

Каждый литератор, приезжавший из России, стремился встретиться с Белым, увидеть необыкновенного, «непрактичного и безалаберного человека», ставшего звездой русской эмигрантской богемы. Этому способствовали не только его литературный талант, известность, но и эксцентричное поведение. Белый танцевал! Он посещал модные берлинские танцзалы и с упоением там танцевал. Старался освоить все, что тогда было в моде: джаз, шимми, фокстрот. Прежде всего, фокстрот, «не проживешь без фокстрота», писал он. Фокстрот считался тогда самым вызывающим танцем.  Танцевал Белый неистово, исступленно, стараясь забыться, ввести себя в состояние безумного транса, во время которого, как писал Ходасевич: «Танец в его исполнении превращался в чудовищную мимодраму, порой даже непристойную». Иногда он пил.

Андрей Белый в студенческие годы

Андрей Белый впервые побывал в Берлине еще подростком в 16 лет.

Потом приехал в 1912 г. и познакомился с австрийским философом-мистиком Рудольфом Штейнером, став его преданным учеником. В следующий раз он оказался в немецкой столице в 1921 г. и прожил здесь два года. Сначала поселился в пансионе д’Альберт (Pension d, Albert) напротив бокового фасада магазина «КаДеВе» на Passauerstrasse 3, там сейчас многоэтажная парковка.

С мая по сентябрь 1922 г. он жил под Берлином в деревушке Zossen где-то в 10 км. к югу от нынешней берлинской кольцевой дороги. Не близко и для наших дней. Потом поселился в пансионе Крампе на Viktoria-Luise platz, где жили и другие эмигранты.

Обложка журнала "Эпопея", который издавал Белый в Берлине

В Берлине Белый много писал. Всех, знавших его, удивлял необыкновенной работоспособностью. За день мог настрочить чуть ли не печатный лист. Здесь за два года вышли в разных издательствах около полутора десятков его романов, поэм и литературных сборников.

Белый активно занимался издательской деятельностью, самым крупным проектом был литературный альманах «Эпопея», но уже в четвертом номере он опубликовал открытое письмо, в котором слагал с себя обязанности главного редактора.

Его личные настроения совпадали с общей атмосферой берлинской жизни с относительным благополучи­ем и возможностью какое-то время не определяться в политическом отно­шении.

Как-то, увидев на квартире у Марины Цветаевой фотографию царской семьи, он схватил ее, со словами: «Какие милые… милые, милые, милые!.. люблю тот мир..». Он обладал удивительной способностью особым образом привлекать к себе внимание. Рядом  с ним жили Владислав Ходасевич и его супруга Нина Берберова. «… В ту минуту, когда Белый вошел в дверь, писала Берберова об одном из его визитов, «все кругом преобразилось. Он нес с собой эту способность преображения. А когда он ушел, все опять стало, как было: стол – столом и кресло – креслом. Он принес и унес с собой что-то, чего никто другой не имел».  

Андрей Белый м Ася Тургенева, из-за которой он приехал в Берлин

Эмигрантом Белый себя не считал. Впрочем, как и многие жившие в Берлине русские. В 1921 г. в Германию он приехал не из политических соображений, хотел спасти свою любовь, встретиться со своей первой женой Асей Тургеневой, которая, к слову, как-то сказала, что она и не жена ему вовсе. Здесь же в Берлине Белый пережил окончательный разрыв с супругой.

Уехав из России, Белый тосковал по новым, необычным людям, которые появились там. Они были малограмотны, одевались просто, плохо ели, но жадно тянулись к новому, ранее для них недоступному, их интересовало все: наука, культура, литература, поэзия... Они были очень благодарными слушателями. Читая лекции о культуре в Москве, Белый ощущал ощущение общения со всем залом и с каждым слушателем в отдельности, с наслаждением перебирая невидимые нити напряженного внимания, тянувшиеся к нему. Не то было в Берлине.  

Зарисовка с натуры. Андрей Белый читает лекцию

«Увы, - писал Белый, я понял ненужность теперешних выступлений в Берлине. Работа культурная здесь вряд ли возможна,… с молодежью современной России я был в контакте; никто мне не ставил вопросов о степени коммунистичности или белогвардейства в моих убеждениях; здесь, в Берлине, я чувствую чужим себя, непонят­ным, ненужным; и молодежи местной не знаю…. Идешь к представителям русской культуры, к писателям-братьям, к художникам, критикам, и не припомню ни одного разговора, которым бы можно мне отогреться. О чем говорилось? О гонорарах, о мороженои, о текущих малюсеньких дрязгах, о сплетнях; и бо­лее — ни о чем… От хлеба я сыт и от пива я пьян, но я... голоден, голоден: дайте мне хлеба духовного! Холодно мне в этом «тепленьком» месте культуры «берлинской России.… За столиком русско-берлинской богемы я ощущал — не одиночество даже, не «ноль»: минус ноль… Обычно в России через пятнадцать минут разбираешься… в составе аудитории; по глазам, по… жестам я знал, кто — со мною, кто — против; кто следует за течением мысли и кто — отстает;.. иногда себя чувствовал вовсе не лектором, а дирижером сознаний при­шедших,... этой вот девушке, тихо застывшей, ска­зать надо то-то, а этому красноармейцу — вот это: Такую работу в Берлине проделывать невозможно; ничто не течет к тебе;.. с чем шел, с тем ушел;... Я лекции бросил».

Андрей Белый в 1924 г.

Белый уехал из Берлина в Россию 23 октября 1923 г. Сначала ему было отказано в визе. И что-то держало его в городе. Уже на вокзале Zoo, откуда уходил поезд, в последнюю минуту Белый вдруг выскочил из вагона, бормоча: «Не сейчас, не сейчас, не сейчас!», но кондуктор на ходу втянул его назад. Он старался еще что-то крикнуть, но уже ничего не было слышно. Свидетелем этого была поэтесса-эмигрантка Вера Лурье, которая провожала Белого.

Осенью 1923 г. Андрей Белый встретил Клавдию Васильеву, которую он называл Клодя. Летом 1931 г. она согласилась стать его женой. Андрей Белый скончался на ее руках 8 января 1934 года от паралича дыхательных путей. Похоронен поэт на московском Новодевичьем кладбище.   

Его все-таки помнят

В 1978 г. редакция ленинградского самиздатского литературного журнала «Часы» учредила Премию Андрея Белого. В постсоветских условиях эта Премия  учитывает приоритеты эстетического новаторства и эксперимента в реальном литературном процессе. Материальное содержание премии составляют один рубль, бутылка водки и яблоко.

Подробности читайте здесь