Первые русские салоны

Этот текст лег в основу передачи радиостанции "Русский Берлин" о первых русских салонах в Берлине.

Фонограмма здесь

Текст читает: Мария Кричевская
Автор: Александр Попов

В первой половине XIX в. при правлении Николая I  Россия считалась весьма душным местом, оттуда, как тогда говорили, «все русское рвалось в Берлин». Прусская столица почиталась свободным городом, где легко дышалось и хорошо писалось, хотя его законопослушные граждане ложились спать «гораздо раньше куриц». Поэтому туда неудержимо тянуло молодых российских либералов.

Тода в Берлине образовались два центра общения русских «колонистов»: кружок Станкевича, который объединял, в основном русских студентов, приехавших за «вторым дипломом» в Берлин и литературно-философский салон Фроловой, его посещали также многие представители немецкой культурной элиты тех лет. 

Кружок Станкевича был проекцией на Берлин объединения молодых людей, студентов Московского университета. Сохранив дружеские отношения после завершения учебы, они отправились в столицу Пруссии за новыми знаниями. По словам Герцена, их роднило «...глубокое чувство отчуждения от официальной России, от среды, их окружавшей...». Основной задачей они видели пропаганду в России либеральных идей гуманизма. В их понимании ключ к этому давали, прежде всего, диалектика Гегеля и западно-христианской этика. Германия была для них «Иерусалимом новейшего человечества».

Николай Станкевич

Объединил их имевший «обаяние необыкновенно светлой, истинно-идеальной личности» Николай Владимирович Станкевич, проживший к сожалению очень короткую жизнь и покинувший этот мир в 1840 г. в возрасте 27 лет. Станкевич не имел крупного литературного дара, но горячо любил искусство, обладал тонким вкусом, прекрасно умел вести беседу… Его стихи были простоваты, даже примитивны, но, как говорится, от души:

«И все кричит: «Скорей в Берлин!...  

В Берлин! В Берлин! Мне нету мочи!  

О, друг! В Берлине шумны дни!          

О, друг! В Берлине сладки ночи!...      

Там Гропиуса диарама

Её хочу увидеть - страх!

Тиргартен там, на лошадях

В нем скачут кавалер и дама!»

Станкевич выехал за границу в конце лета 1837 г. на лечение чахотки и сначала провел около месяца в Карлсбаде, ныне Карловы Вары. После заметного улучшения состояния здоровья Станкевич отправился в Берлин, намереваясь всласть позаниматься там немецкой философией. Там он встретил своих московских друзей, также приехавших для продолжения учебы, будущего писателя «славянофила» Януария Неверова и видного в будущем либерального историка Тимофея Грановского. Чуть позже к ним присоединились еще несколько представителей московского кружка, включая Тургенева. Товарищи поселились на Фридрихштрассе в домах № 22 и 88). Жили довольно весело. Обаятельный Станкевич пользовался немалым успехом у местных барышень. Случалось денег не хватало и Неверов пытался подрабатывать игрой в лотерею, что как ни странно ему удавалось.

Друзья посещали лекции в Берлинском университете, где вполне могли пересекаться с молодым Марксом. «Здесь довольно русских, готовящихся в профессоры, - писал родным Станкевич.

Тимофей Грановский

Друзья посещали лекции в Берлинском университете, где вполне могли пересекаться с молодым Марксом. «Здесь довольно русских, готовящихся в профессоры, - писал родным Станкевич.

В кружке Станкевича много говорили о славянстве, встречались с представителями других славянских народов, желавших национального самоопределения. Об одной из таких встреч рассказывает Юрий Лебедев в книге о Тургеневе, вышедшей в серии «Жизнь замечательных людей». «Однажды друзья встретились за столом с компанией поляков. Кто-то из поляков с намерением уязвить русских прочел французский памфлет против России и кончил чтение "возмутительным тостом для русских". Первым вскипел Тургенев, но Грановский тотчас остановил его, прося предоставить ему уладить дело. Потом Грановский произнес примирительную речь, которую закончил так: «Вместо слова ненависти за проклятие, направленное против нас, обратим к ним слова любви. Во главе славянского развития стала Россия, а не Польша; но нам нечего гордиться: надо братски соединить все усилия в стремлении к высокой цели, единению славян и первенствующему их развитию на историческом поприще». Поляки и русские обнялись». Кто бы сегодня нашел правильные слова, чтобы такое повторилось…

Берлинский кружок Станкевича просуществовал около двух лет. Весной 1839 г. возвращаются в Москву Неверов и Грановский. Летом того же года Станкевич выезжает в Италию, чтобы продолжить лечение. Но его время было уже сочтено. В июне 1840 г. он уходит из жизни в итальянском городке Нови.

Карл Август Фарнгаген фон Энзе

Почти одновременно со Станкевичем в Берлин вместе с мужем приехала Елизавета Павловна Фролова. Спустя короткое время она организовала литературно-философский салон, ставший центром культурно-общественной жизни русской колонии в Берлине. «Это была женщина очень замечательная, - писал впоследствии Тургенев. Уже немолодая (ей было около сорока, но двадцатилетнему Тургеневу она казалась чуть-ли не старухой), со здоровьем совершенно расстроенным, вскоре она умерла. Некрасивая - она невольно привлекала своим тонким женским умом и грацией. Сама говорила немного, но каждое слово ее не забывалось. В ней было много наблюдательности и понимания людей». К завсегдатаям салона Фроловой относились и члены «Кружка Станкевича».

Из немцев в салоне Фроловой бывали композитор Феликс Мендельсон-Бартольди, профессора Берлинского университета Эдуард Ганс и Карл Вердер, член-корреспондент Санкт-Петербургской академии наук Александр фон Гумбольдт. Всеобщее внимание привлекал его друг Карл Август Фарнгаген фон Энзе. В период войн с Наполеоном он служил в чине капитана в русской армии и в составе казачьей бригады фон Теттенборна, принял участие в лихой конной атаке на французов, удерживавших Берлин. Мы рассказывали о ней в одной из наших передач.

Фон Энзе был активным проводником русской культуры в Германии, утверждая, что «двум народам суждено развиваться в тесном и живом взаимодействии». Он представил немецким читателям Александра Сергеевича Пушкина как поэта мировой литературы, выступил автором многих статей о других русских писателях, переводил их произведения. Пушкина фон Энзе называл «великим»,  в  Гоголе видел «самобытную гениальность». Он впервые привлек внимание литературной Германии к творчеству «блистательного» Михаила Юрьевича Лермонтова и перевел в 1840 г. его повесть «Бэла». В своей статье «Новейшая русская литература» он отмечал, что на Лермонтова «по справедливости обращены взоры всех русских». Фарнгаген был знаком с Тютчевым и отмечал, что русский дипломат и поэт хорошо разбирается в немецкой философии.

Супруга фон Энзе, прекрасная Рахиль Антония, «держала» свой салон, который в свою очередь посещали берлинские русские.

Салон Фроловой закрылся вслед за кружком Станкевича в связи с ее отъездом из Берлина. Через четыре года в 1844 г. Елизавета Павловна скончалась.