Новые приключения казаков в Берлине и не только

Берлин в 1813 г.

Текст фонограммы передачи радиостанции "Русский Берлин" об освобождении Берлина русскими войсками от французов в феврале 1813 г.

Фонограмма здесь

Иллюстрации: раздел "Освобождение Берлин" музея "Бородинская битва", если не указано иное. Их можно увеличить.

 

В одной из наших передач мы рассказывали, как во время Семилетней войны после кратковременной осады ключи от Берлина были вручены российскому генералу с немецкой фамилией и бывшему берлинцу Готлибу фон Тотлебену. Его летучий отряд донских казаков, входивший в корпус Захара Григорьевича Чернышева подошел к прусской столице в сентябре 1760 г. Через 50 с небольшим лет в феврале 1813 г. в виду Берлина снова появилась русская армия. На этот раз ей предстояло освободить город от французов.

Русский полковник Фридрих Карл фон Теттенборн

По иронии судьбы, русскими войсками командовал однофамилец Захара Григорьевича Чернышева генерал-адьютант Александр Иванович Чернышев, а казачья бригада снова находилась под началом русского немца, полковника Фридрих Карл фон Теттенборн.

Белый атаман Краснов, в послереволюционной эмиграции ставший писателем, так описал этот эпизод заграничного похода русских войск: «В феврале 1813 года генерал Чернышев… бросился к Берлину, столице Прусского королевства, занятому французами. Русских там совсем не ожидали. Чернышев отдал распоряжение о медленном, осторожном и постепенном занятии Берлина, но когда полк Киселева подошел к воротам, оттуда выехало тридцать французских всадников. Казаки с места в карьер двинулись на них, вогнали в город и влетели за ними в ворота.

За полком Киселева вскочил и полк Власова, а за ними и Чернышев. Казаки промчались по улицам Берлина и выскочили в районе Александерплац на реку Шпрее, протекающую через Берлин. Все мосты через реку были сломаны, кроме одного каменного. (Видимо, это был Дворцовый мост, но Краснов ошибся, назвав его каменным, тогда он был еще деревянным. авт.). На этом мосту, пишет дальше Краснов, стояла батарея из шести пушек. Под выстрелами французской пехоты казаки пронеслись по улицам и потом ушли, по приказанию Чернышева, из города, наводя ужас на весь французский отряд».

Казаки на подходе к Берлину в феврале 1813 г.

А вот как запомнилась лихая атака русских конников немецкому писателю Виллибальду Алексису, который наблюдал за ней «изнутри»: «Уже несколько недель мы с нетерпением ожидаем освободителей... И вот, наконец, прозвучало это слово — казаки! Жуткое для французов…, магическое слово... Для Берлина наступил день, когда каждое молодое патриотическое сердце прыгало в груди от блаженства... Казаки, как будто появившись из-под земли, вдруг оказались в центре Берлина… С пиками наперевес они гнали группы бледных и дрожащих врагов по широким улицам. Атаки, бой, удары копьями перед тысячами зрителей, которые торжествующе наблюдали из окон этот невероятный спектакль». В авангарде шел казачий эскадрон в 150 сабель. Ошеломленные его яростным напором французы, отступили до Александерплац, сумев там организовать сопротивление и даже перейти в атаку. Казаки, однако, применили военную хитрость. Укрывшись во дворе одного из домов, они пропустили преследователей и ударили им в тыл. Французы были рассеяны. В память об этом бое на доме № 2 по Палисаден штрассе берлинцы укрепили памятную доску с изображением казака с пикой и назвали его «Казачьим домом». Но сегодня этой улицы уже нет на карте города. 

Русский немец граф Петр Христианович Витгенштейн

Не стоит думать, что казаки атаковали прусскую столицу охваченные «безумством храбрых». Бросившись в дерзкий рейд, они рассчитывали на то, что их поддержат горожане. Об этом писал впоследствии один из прусских офицеров. Но жителям и полиции было приказано не вмешиваться. Французы оставили город только через пять дней, когда к нему подошел корпус регулярных русских войск. Командовал им, опять таки русский немец, граф Петр Христианович Витгенштейн. После взятия города Витгенштейн рапортовал Кутузову: «Победоносные знамена его императорского величества уже развеваются в Берлине… Город сей не потерпел ни грабежа, ни разорения от своих злодеев».

Очевидец освобождения Берлина, историк Б.-Г. Нибур, писал: «Для детей началась прекрасная пора; казаки балагурят с ними и возят их верхом на лошадях. Прибыли также калмыки и башкиры… Сами казаки показывают их как необыкновенное зрелище. Ты не представляешь себе ликования при вступлении русских и оказанную им повсюду встречу. Русские и пруссаки как братья между собой…».

После Берлина казаки дошли до Парижа, где прекрасно проводили время.

Акварели Георга-Эммануэля Опица

После Берлина казаки дошли до Гамбурга, побывали в Бремене,,, Закончили войну в Париже, где оставили о себе хорошее впечатление, проявив немало дружелюбие и уважение к местным жителям. Особенно пришлись по душе «великаны-бородачи» парижанкам. У модниц появились казацкие шляпки, а у мужчин пошла мода на бороды. Пройдя Польшу и Германию, казаки понабрались польских и немецких слов и поначалу удивлялись, что французы их не понимают. Потом освоили и "базовый французский".       

Торжественно принимал Берлин русских солдат в ноябре 1815 г. после битвы при Ватерлоо. Почетным шефом Санкт-Петербургского гренадерского полка был король Прусский Фридрих Вильгельм III. «В русском мундире ехал он перед первым взводом полка и салютовал российскому Государю, писал один из современников. Офицеры обедали во дворце за королевским столом, а солдат угощала прусская гвардия. При Александре I Россия и Германия составляли одно семейство».

Король Фридрих Вильгельм III благодарит "Москву-спасительницу".

С картины Н. С. Матвеева [1855—1939]

Дочь Фридриха Вильгельма III, принцесса Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина Прусская,(в православии Александра Фёдоровна) вышла замуж за брата Александра I великого князя Николая Павловича, впоследствии российского императора Николая I, отца Александра II.

А значит его дедом был немецкий король Фридрих Вильгельм III. По случаю рождения внука в 1818 г. он приехал в Россию.

Вместе с сыном король отправился в Москву, где поднялся на бельведер Дома Пашкова и опустился на колени со словами «вот наша спасительница», вознося благодарность Москве за ее жертвенную роль в войне 1812 г.

Дружба Александра I и Фридриха Вильгельма III была одной из самых светлых страниц в истории отношений России и Германии.