«Принцесса математики». Софья Ковалевская

Этот текст лег в основу передачи радиостанции "Русский Берлин" о Софье Ковалевской в Берлине. 

Фонограмма передачи здесь

Фотографии можно увеличить

 

Октябрьским вечером 1870 г. в берлинскую квартиру знаменитого немецкого профессора математики Карла Вейерштрасса постучали. На пороге стояла миловидная девушка с умными глазами. Было видно, что она очень смущена, но голос ее звучал твердо. Она просила профессора о частных уроках.  

Вейерштрасс -  тогда был первым математиком Западной Европы. Он яркими буквами вписал свое имя в историю мировой науки. Например, и сегодня о его знаменитой теореме сходимости функций знает каждый инженер. Он отличался добрым нравом, но именно в тот период переживал полосу личных неурядиц и почти никого не принимал. К тому же он отрицал необходимость женского образования. Чтобы отвязаться от «нахалки» он дал ей несколько трудных задач. Но через неделю посетительница принесла задачи решенными. Причем решенными изящно и красиво. Гостья проявила бесспорный талант и профессор согласился с ней заниматься. Это была приехавшая из России Софья Васильевна Ковалевская - будущая звезда русской науки, будущая первая женщина — член-корреспондент Петербургской АН Софья Ковалевская первая женщина-профессор в мире.

Российская «принцесса математики», так ее называли, с раннего детства проявила выдающиеся способности к математике, но доступ женщинам в Петербургский университет тогда был закрыт.

Поэтому в 1869 г. Ковалевская вместе с мужем и подругой Юлией Лермонтовой - впоследствии первой русской женщиной - доктором химии - уезжает учиться в Германию. Она не была для Ковалевской чужой страной. Мать Ковалевской - немка по рождению (фамилия Шуберт) и воспитанию, была протестантского  вероисповедания, но очень уважительная к православию. В жилах Ковалевской текла также частица венгерской королевской крови, а по линии отца у нее в роду были цыгане.

До Берлина Ковалевская отучилась семестр в Гейдельберге, где благодаря своему математическому таланту приобрела большую известность. Ее выделял тот самый Кирхгоф, закон которого изучают во всех технических вузах мира. Говорят, «матери показывали на нее детям на улице». Однако в Берлинский университет Ковалевская не была принята, судя по всему потому, что и здесь не очень-то жаловали женщин в науке, особенно иностранок.

Занятия с Вейерштрассом продлились четыре года. Занимались у него на дому, и у Ковалевской на  съемной квартире, где она жила с Юлией Лермонтовой. Учиться у Вейерштрасса было нелегко. По свидетельству современников, «его интеллектуальное превосходство скорее подавляло его слушателей, чем толкало их на путь самостоятельного творчества». Но выдающийся талант Ковалевской, ее упорство делали ученицу достойной своего учителя. «Что касается математического образования Ковалевской, то могу заверить, — писал Вейерштрасс, — что я имел очень немногих учеников, которые могли бы сравниться с нею по прилежанию, способностям, усердию и увлечению наукой».

Результатом упорного труда стали три, написанные в Берлине самостоятельные работы, каждая из которых заслуживала докторской степени. Вейерштрасс предоставляет их в Геттингенский университет, где в 1874 г. Ковалевской присуждается степень доктора философии «с наивысшей похвалой». За эти годы не раз поднимался вопрос о приеме Ковалевской в Берлинский университет. За нее хлопотали и сам Вейерштрасс и другие научные светила. Но ученый совет был непоколебим. Даже через 14 лет, уже будучи доктором Геттингенского университета и профессором Стокгольмского университета, Ковалевская не была принята в Берлинский университет. Только в 1906 г. женщины во всей Германии получили право на образование.

Повседневная жизнь Ковалевской в Берлине, как писала одна из ее современниц, была «…однообразной и уединенной… целые дни (она) проводила за письменным столом. Ковалевская всё время была в каком-то подавленном и грустном расположении духа, она не выходила из дома и забыла о существовании театра, к которому всегда имела влечение. На Рождество добродушный Вейерштрасс устраивал елку, на которой обе подруги непременно должны были присутствовать. Ковалевская чувствовала себя младшей сестрой в доме своего учителя -здесь жили также его сестры, где только что не носили ее на руках, но дружба с Вейерштрассом не могла наполнить всей ее души: он был намного ее старше, к тому же, как немец он не понимал многих особенностей … русской жизни… Она отдавалась самой усиленной умственной работе, на какую только была способна, очень мало спала по ночам, и сон ее всегда был неспокоен. Она отличалась чересчур нервным темпераментом и большой стремительностью… Из-за непрактичности обеих подруг им очень плохо жилось в Берлине: они всегда жили на дурной квартире, питались дурной пищей, дышали дурным воздухом и не пользовались никакими развлечениями. Всё это, вместе с утомительной работой, подточило здоровье Ковалевской. Она похудела до того, что лицо ее из круглого сделалось овальным, и глаза смотрели грустно и утомленно».

В 1881 г. в Стокгольме открывается новый университет и шведские друзья  Вейерштрасса начинают хлопотать там о месте доцента для Ковалевской. Чтобы оказаться ближе к месту событий она снова приезжает в Берлин и селится вместе с дочерью Соней недалеко от своего учителя. Пока идут переговоры о ее трудоустройстве, начинает работать. Помимо математики занимается и физикой, усердно изучает закономерности преломления света в кристаллах. Ее интересует электричество, она несколько раз встречается с (усилить) Сименсом. Софья Васильевна живет ожиданием нового, благотворного поворота в жизни. В тоже время ее мучают сомнения, не слишком ли озаботила она собой своих благодетелей, не навлечет ли она на них неприятностей.

В июле 1881 г. Ковалевская пишет из Берлина письмо профессору Миттаг-Леффлеру, который особенно активно занимался ее делами: «Приношу вам живейшую благодарность а все ваши хлопоты о моем назначении в Стокгольмский университет. Что касается меня, я всегда с радостью приму место доцента университета…. Я стремлюсь преподавать в высшем учебном заведении, чтобы навсегда открыть женщинам доступ в университет; сегодня этот доступ есть особая милость… Я не богата, но располагаю средствами, чтобы жить вполне независимо; поэтому вопрос о жалованье не может оказать влияния на мое решение. Я желаю одного - служить всеми силами дорогому мне делу… Это счастье никогда не выпадало мне в России; я пользовалась им только в Берлине. Все это - мои личные желания и чувства… Профессор Вейерштрасс, основываясь на существующем в Швеции положении дел, считает невозможным, чтобы Стокгольмский университет согласился принять женщину в число своих профессоров, он боится, чтобы вы не повредили сильно сами себе, настаивая на этом нововведении… Я полагаю поэтому, что быть может… неблагоразумно…начинать хлопотать о моем назначении: лучше подождать до окончания начатых мною работ. Если мне удастся выполнить их так хорошо, как я рассчитываю, то они послужат к достижению намеченной цели».

Но шведский профессор не оставил хлопот. Для достижения желанного результата понадобилось два года. В 1883 г. для Ковалевской, наконец, открылась должность в Стокгольмском университете. Годом позже она становится здесь профессором на кафедре математики. В Стокгольме она и закончила свой жизненный путь в возрасте 41 года. Во время траурной церемонии были произнесены такие проникновенные слова: «Софья Васильевна! Благодаря Вашим знаниям, Вашему таланту и Вашему характеру, Вы всегда были и будете славой нашей родины. Недаром оплакивает Вас вся ученая и литературная Россия... Вам не суждено было работать в родной стране. Но, работая по необходимости вдали от родины, Вы сохранили свою национальность, Вы остались верной и преданной союзницей юной России, России мирной, справедливой и свободной, той России, которой принадлежит будущее».

  • Профессор Карл Вейерштрасс в последние годы жизни

  • Кадр из кинофильма "Софья Ковалевская" (1956). Внизу ссылка, по которой можно его посмотреть.

  • Юлия Лермонтова, подруга Софьи Ковлевской, которая жила с ней в Берлине.

Художественный фильм "Софья Ковалевская" (1956)