Борис Пастернак с его первой женой Евгенией Лурье (с ней он приехал в Берлин в 1922 г.) и родившимся позже сыном Женей.

Борис Пастернак.  «Здесь все перессорились»

Этот текст лег в основу передачи радиостанции "Русский Берлин" о Борисе Пастернке в Берлине.

Фонограмма передачи здесь...

Текст читает: Мария Кричевская
Автор: Александр Попов

Фото можно увеличить

 

Любимым местом встреч богемы эмигрантского Берлина было литературное кафе «Дом Искусств», образованное группой русских писателей и художников в 1921 г. Здесь нередко выступали приезжавшие из России «красные» поэты: Сергей Есенин, Владимир Маяковский, Андрей Белый, Борис Пастернак…. Поначалу «Дом искусств» собирался в кафе «Ландграф» на Kurfuerstenstrasse, 75, затем обосновался на Ноллендорфплац в кафе «Леон» по адресу Бюловштрассе (Buelowstrasse), 1. Сегодня на этом месте стоит жилой дом, где на первом этаже расположен продовольственный магазин Edeka. О том, какой фурор произвели там там выступления Есенина и Маяковского, мы рассказывали в предыдущих передачах. Сегодня наш герой – Борис Пастернак.  

Он не был эмигрантом, приехал в Берлин с молодой женой художницей Евгенией Лурье, чтобы познакомить ее со своим родителями, которые жили там. У Пастернака были обширные издательские планы в отношении Берлина, да и хотелось просто поработать в спокойной обстановке. Поначалу даже собирались поселиться не в Берлине, а в Марбурге или Геттингене в стороне от «берлинской литературной шумихи». С собой привезли несколько ящиков книг.

Перед отъездом у Пастернака состоялась получасовая встреча с Троцким. Беседовали в основном о литературе. Троцкий посетовал, что Пастернак сторонится в своих произведениях общественной тематики. Тот, отвечая, говорил о необходимости  защиты «индивидуализма истинного, как новой социальной клеточки нового социального организма»

Впервые Пастернаку довелось выступать в «Доме Искусств» поздним вечером 20 октября 1922 г. сразу после того, как там был усыпан аплодисментами Владимир Маяковский.  В тот памятный вечер поэт читал стихи из «Сестры моей жизни». Уже упоминавшийся раньше литературный критик Вадим Андреев писал: «Я еще был полон отзвуками голоса Мая­ковского и не сразу услышал Пастернака… Синий пид­жак, сильно помятый, сидел на нем свободно и даже мешковато. Яркий красный галстук был повязан широким узлом и бросался в глаза как острый язык пла­мени, рассекавший его грудь...

Пастернак произносил слова стихов ритмично и глухо. Почти без жестов, в абсолютной уверенности в музыкальной точности произносимого слова...

Так сел бы вихрь, чтоб на пари

Порыв паров пути

И мглу и иглы, как мюрид,

Не жмуря глаз, свести.

Не он, не он, не шепот гор,

Не он, не топ подков,

Но только то, но только то,

Что — стянуто платком.

И только то, что тюль и ток,

душа, кушак и в такт

Смерчу умчавшийся носок

Несут, шумя в мечтах...

«Я слушал, - продолжает Андреев, - с величайшим напряжением и не понимал таинственного сцепления словКак  вдруг «зал, испариной вальса запахший опять», встал передо мною музыкальным видени­ем. Образы накладывались один на другой,.. создавая неповторимую гармонию. Глуховатый голос зажигал произносимые слова, и строка вспыхивала, как цепочка уличных фонарей. Лицо Пастернака было сосредоточенно, замкнуто в самом себе. Я подумал, что таким было лицо Бетховена, когда он сквозь глухоту вслушивался в свою музыку...

В один и тот же вечер я услышал - в первый раз! - Маяковского и Пастернака; Маяковский потряс, возвысил и уничтожил меня: уничтожил нечто казавшееся незыблемым; в стихи Пастернака я влюбился без памяти». Позже Андреев не раз встречался с Пастернаком, говорил, что, восхищаясь музыкой его поэзии, он не все стихи понимает:

В Берлине Пастернак любил бывать на станции метро «Гляйсдрайек», тогда одном из крупнейших транспортныв узлов города, месте пересадки на городскую электричку, где поезда грохотали по виадукам. Поэта очень впечатляли высокие лестницы, платформы на разных уровнях, разводки железнодорожных путей. С высоты открывалась замечательная городская панорама, особенно красивая на закате. Пастернак приводил сюда Маяковского, приходил с секретаршей из русского издательства Гржебина и посвятил ей стихотворение Gleisdreieck:

Он выставляет розу с резедой

В клубящуюся на версту корзину

Где семафоры спорят красотой

Со снежной далью, пахнущей бензином

В руках у крыш, у труб, у недотрог

Не сумерки, - карандаши для грима

Туда из мрака вырвавшись метро

Комком гримас летит на крыльях дыма

Во время пребывания в Берлине Пастернак часто встречался с Ильей Эренбургом и Виктором Шкловским, Борисом Зайцевым и Романом Якобсоном, Андреем Белым и Владиславом Ходасевичем, с другими обитателями «Русского Берлина». «Нам очень хорошо тут живется, - писал Пастернак брату Александру, и я доволен Берлином, как местом, где я опять так могу проводить время, и, может быть, стану снова собой». Он, однако, сторонился участия в эмигрантской периодической прессе. Не вступил, как ожидалось, в Союз русских писателей и журналистов. Занимался, прежде всего, изданием своих книг. Осенью Пастернак почувствовал, что отношения с местным литературным миром стали тяготить его. Вышел конфликт с Ходасевичем. Пастернаку претило участие в длинном ряду, как он писал «гражданских» свар и потасовок, без которых эмиграции, очевидно, не жизнь». Тем более, сетовал он, что «...Все,.. словно сговорившись, покончили со мной, сошедшись на моей «полной непонятности». Берлин начинает казаться ему «безличным Вавилоном». Кажется, пора домой…

В феврале, чтобы замкнуть круг, Пастернак едет с женой в Марбург, Гарц и Кассель, где ему открывается «страшный ракурс» послевоенной провинциальной Германии. «Германия голодала и холодала, ничем не обманываясь, никого не обманывая, с протянутой временам, как за подаяньем рукой (жест для нее несвойственный) и вся поголовно на костылях...».

Во второй половине марта 1923 г. Борис Пастернак с супругой выехали из Берлина в Москву. Отец поэта так и не смог закончить портрет сына, позировать тому было некогда. Договорились увидеться в следующем году и портрет закончить. Но больше им не довелось встретиться.    

  • Борис Пастернак и Владимир Маяковский встречались в Берлине

  • Транспортный узел Gleisdreieck, куда любил приходить Пастернак. Здесь он бывал с Маяковским

  • Борис Пастернак с семьей до свадьбы