Письмо И. М. Тургенева из Берлина, 1 марта 1847 г.

Этот текст лег в основу передачи радиостанции "Русский Берлин" об Иване Тургеневе в Берлине.

Иллюстрированная фонограмма передачи в конце страницы.

Фотографии можно увеличить

 

Весной 1847 г., 1 марта,  русский писатель Иван Тургенев, уже известный тогда литературной общественности России, написал домой из Берлина письмо, которое без преувеличения можно отнести к лучшим описаниям Берлина середины XIX в. До этого Тургенев уже несколько раз был в прусской столице. Впервые десятью годами раньше, в 1837 г., когда приехал учиться в Берлинский университет. Юноша был убежден, «что в России возможно только набраться некоторых приготовительных сведений, но что источник настоящего знания находится за границей». В Берлинском университете Тургенев провел два семестра: 1838/39 и 1840/41 гг., выезжая из Германии на короткие сроки в Италию и Россию.

На этот раз в прусскую столицу его привела любовь. Загадочная долгая любовь, почти на сорок лет, до самой смерти.

Любовь к знаменитой тогда испанской певице Полине Виардо, которую композитор Берлиоз называл «одной из величайших артисток прошлой и современной истории музыки».

Писатель и певица познакомились в 1843 г. и с тех пор путешествия Тургенева по Европе в основном сводились к посещению тех мест, где выступала Виардо. В 1847 г. она приехала выступать в Берлинской опере.

Но обстоятельства их не проясненных до сих пор отношений другая тема.

Берлинский университет, каким его видел И. Тургенев

В письме мы опускаем строки, посвященные хорошо известным тогда и позабытым сегодня преподавателям Берлинского университета, но остановимся на прелюбопытном отображении столичной жизни, включая неожиданную для современного читателя нелестную оценку немецкого пива.

Итак, вот что писал Иван Сергеевич российским друзьям:

«...Вы желаете услышать от меня несколько берлинских новостей... Но что прикажете сказать о городе, где встают в шесть часов утра, обедают в два и ложатся спать гораздо прежде куриц,-- о городе, где в десять часов вечера одни меланхолические и нагруженные пивом ночные сторожа скитаются по пустым улицам да какой-нибудь буйный и подгулявший немец идет из «Тиргартена» и у бранденбургских ворот тщательно гасит свою сигарку, ибо «немеет перед законом»?..

Шутки в сторону, Берлин - до сих пор еще не столица; по крайней мере, столичной жизни в этом городе нет и следа, хотя вы, побывши в нем, все-таки чувствуете, что находитесь в одном из центров или фокусов европейского движенья...

На днях появилась здесь книга пресмешная и претяжелая, впрочем, очень строгая и сердитая, некоего г. Засса; он разбирает берлинскую жизнь по частичкам, и за недостатком других «элементов или моментов» общественности, с важностью характеризует здешние главные кондитерские... Первое издание этой книги уже разошлось. Это факт замечательный. Он показывает, до какой степени берлинцы рады критическому разбору своей общественной жизни и как им бы хотелось другой...

Берлинский театр на площади Жендарменмаркт, о котором упоминает в письме И. Тургенев

Новых зданий в Берлине не видать. Театр перестроен после пожара 1843 года. Он отделан очень, даже слишком богато, но во многом грешит против вкуса. В особенности неприятны искривленные статуи…, поставленные между главными ложами. Приторно-сладкий, голубоватый фон картин на потолке тоже вредит общему впечатлению.

Над сценой находятся портреты четырех главных немецких композиторов: Бетговена (комм. да, именно так тогда говорили - Бетговена, а не Бетховена), Моцарта (комм. Тургенев называет его немецким композитором, мы сегодня - австрийским), Вебера и Глука (комм. кто помнит его сегодня) ... Грустно думать, продолжает Иван Петрович, что первые два жили и умерли в бедности (могила Моцарта даже неизвестна), а Вебер и Глук нашли себе приют в чужих землях, один в Англии, другой во Франции.-- Я с большим удовольствием увидел и услышал снова Виардо. Голос ее не только не ослабел, напротив, усилился; в «Гугенотах» она превосходна и возбуждает здесь фурор…".

Берлинский театр - ныне Konzerthaus - в наши дни

Здесь с прошлого года существует заведенье, которого недостает в Петербурге. Это огромный кабинет для чтения с 600-ми (говорю - шестьюстами) журналами. Из них, разумеется, две трети (почти все немецкие) очень плохи; но все-таки нельзя не отдать полной справедливости учредителю. Немецкая журналистика действительно теперь никуда не годится. Вот пока всё, что я могу вам сообщить любопытного.

Берлинская пивная тех лет

Повторяю: я нашел в Берлине перемену большую, коренную, но незаметную для поверхностного наблюдателя: здесь как будто ждут чего-то, все глядят вперед; но «пивные местности» (Bier-Locale, так называются комнаты, где пьют этот недостойный и гнусный напиток) (!? комм..), наполняются теми же лицами; извозчики носят те же неестественные шапки; офицеры так же белокуры и длинны и так же небрежно выговаривают букву р; все, кажется, идет по-старому. Одни Eckenstelier (комиссионеры рассыльные), известные своими оригинальными остротами, исчезли,. Цивилизация их сгубила. Сверх того, завелись омнибусы, да некто г-н Кох показывает странное, допотопное чудище -- Hydrarchos, которое, по всей вероятности, питалось акулами и китами. (комм.В Берлинском музее тогда демонстрировался скелет ископаемого пресмыкающегося — «нечто среднее между ящерицей и змеей», возможно динозавра).

Берлинский парк Tiergarten в XIX в.

Да еще - чуть было не забыл! В «Тиргартене» другой индивидуум, но прозванию Кроль, выстроил огромнейшее здание, где каждую неделю добрые немцы собираются сотнями и «торжественно едят» (halten ein Festessen) в честь какого-нибудь достопамятного происшествия или лица, лейпцигского сраженья, изобретенья книгопечатания, Семилетней войны, столпотворенья, мироздания… и других допотопных явлений. 

В следующем письме я вам еще кой-что расскажу о Берлине; о многом я даже не упомянул... но не всё же разом».

Революция 1848 г. в Германии. Баррикады Берлина

Однако в мае Иван Сергеевич был вынужден выехать из Берлина и оттого новых писем не последовало.

Завершая, обратим внимание на фразу, как бы вскользь прозвучавшую в письме: «…я нашел в Берлине перемену большую, коренную, но незаметную для поверхностного наблюдателя: здесь как будто ждут чего-то, все глядят вперед…». Тургенев проявил здесь нередко свойственный крупным писателям дар предвиденья. Через год в Германии разразилась революция 1848 г., берлинцы вышли на баррикады.

Иллюстрированная фонограмма передачи "Русский Берлин" 97, 2 FM. Март 2017.
Текст читает: Мария Кричевская
Автор: Александр Попов